otte_nochki (otte_nochki) wrote,
otte_nochki
otte_nochki

В две тысячи каком-нибудь десятом,
пятнадцатом – докуда катит наша
надежда или дерзость быть бессмертным –
ты входишь в поезд, скажем, Кельн-Париж.
Садишься у окна, где вдоль заката
бегут угрюмцы пригородных башен,
и сумерки, сгущаясь незаметно,
дома глотают, начиная с крыш.
И в тот момент, когда нелепым светом
зальется содержимое вагона,
ты вдруг увидишь желтые ботинки
у спящего соседа – и пока
не зная сам, какого ждешь ответа-
метнувшись взглядом к полке под плафоном,
такого же яичного оттенка
заметишь чемоданные бока.
И вдруг - как будто толща всех когда-то
мучительных, а после онемевших
спрессованных беспамятством картинок
расступится - возникнет этот день:
Москва, апрель, и пара виновато-
веселых нас, слегка офонаревших
при виде желтых сумки и ботинок,
что мимо проносила чья-то тень.
Как будто после не было июня,
и сентября, и ужаса, и света,
упрямых рук, запутавшихся в споре
и комнаты, где пролегла черта –
а только день, за тактом, накануне,
когда мы не хотели знать об этом,
и прятали себя в весеннем вздоре,
и губы отводили неспроста.
Subscribe

  • Сумерки

    Что происходит в воздухе осеннем, когда, угрюмо глянув в календарь, день сходит к ночи по большим ступеням, держа в руке оранжевый фонарь? День…

  • Умами

    Между нейтральным «я не могу с тобой» и горьким «я без тебя могу» - этот сладко-соленый слой, вкус «умами», Невозможный для передачи словами,…

  • x x x

    Взгляд убавляет шаг, если имя твое в строке, Эти четыре буквы на самих себя не похожи. Нет названия для тебя в моем языке – Как не имеет названия…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments